simply_tatiana: (Детство)

Жила-была Девочка. Самая обычная девочка, каких в любые времена хоть пруд пруди. У Девочки были огромные глазищи, любопытный носишко и густые золотистые локоны. А еще у Девочки были мама, папа, две бабушки и друг. Нет, это был не просто друг, а Друг с самой большой буквы "Д". Друг был такой же золотоволосый и картавый, он умел придумывать замечательные игры. Например, бегать п сугробам с пластмассовыми автоматами, отстреливаться от фашистов и оборонять самый главный город Севастополь. А еще он был всегда Большим Мальчиком, потому что когда девочка только-только начала ходить в детский сад, Мальчик уже обзавелся серым мышастым костюмчиком, огромным портфелем с блестящей пряжкой и чернильной ручкой, оставлявшей восхитительные кляксы. Девочке очень хотелось пописать такой ручкой, но ей не разрешали, потому что она еще маленькая. И тогда она очень-очень захотела поскорее стать большой, чтобы у нее тоже были такой портфель, такая же зеленая тетрадка в линеечку и точно такая же ручка. А еще Девочка очень любила дарить подарки. Мама с папой ее вечно ругали за то, что она раздаривала все самое лучшее, что у нее было, потому что денег в семье было не сказать, чтобы много, и честно говоря, жалко было, что новые хорошие вещи куда-то исчезают к чужим детям. Но Девочка таких слов тогда не понимала и потому продолжала потихоньку отдавать игрушки, вынося их под платьицем так, чтобы не заметили взрослые.

А потом Мальчик закончил первый класс и уехал на лето в деревню. А Девочку родители увезли в дальнюю даль, на самую окраину, потому что они купили в новостройках большую светлую квартиру. Телефонов в те давние годы в новых домах по многу лет не было, а когда Девочка приходила к бабушкам в гости, мама сердилась и не пускала ее к Мальчику, потому что считала, что к кому пришли, у того и надо оставаться, а не бегать по друзьям, а то бабушки обидятся. А еще через несколько лет родители Мальчика получили квартиру на совсем другой окраине, и тоже без телефона, и вот так Девочка с Мальчиком первый раз потерялись надолго.

Прошло десять лет. Воскресным осенним утром мама растолкала сонную Девочку несказанно рано - даже "Утренняя почта" еще не началась - и протянула ей недавно появившийся в доме красный аппарат. "Здорово, это я, С., - раздался в трубке веселый картавый голос. - Я у бабушек твоих телефон взял, очень захотелось с тобой повидаться. А то мы так давно не встречались, а я в армию ухожу." Девочка в первую минуту забыла как дышать, а потом обрадовалась так, что мальчик, наверное, смог бы ее услышать и без всякого телефона. И были золотые дни в шорохе березовой листвы, и бесконечные прогулки по тем дворам, где когда-то два смешных колобка в цигейковых шубейках гуляли под предводительством бабушек. А потом появились письма. Сначала спокойные и ровные. Потом все более и более тревожные, даже не словами своими, а тем духом, атмосферой, которой они вольно или невольно были пронизаны. Девочка носила письма в школу, пересказывала одноклассницам, и на нее смотрели с уважением и немного с завистью. Еще бы, в обоих девятых классах больше не было никого, кого можно было бы назвать Девушкой Солдата. А потом письма прекратились. Зато через два месяца, когда девочка не знала, куда деваться от тревоги, появился Мальчик. Его отпустили из армии досрочно. Так в их речи появилось новое слово "комиссовали". Однажды Мальчик закатал рукава до локтя, и Девочка чуть не заплакала, глядя на розовые шрамы, покрывавшие его руки от локтей до запястий. "Деды" - коротко пояснил Мальчик. "Порезали, ... , потому меня и комиссовали." А рассказывал Мальчик, когда смог заговорить об армии, страшное. И про "дедов", и про измывательства, и про зверские ритуалы посвящения. Девочка слушала и не верила, неужели так действительно бывает... Эти рассказы были так непохожи на то, о чем писали газеты и показывали в кино...

Постепенно все улеглось, и жизнь пошла по-прежнему, с долгими прогулками в Нескучном,  с тайным чтением Солженицына, которого родители Мальчика сохранили со времен самой первой публикации, с бесконечными разговорами о музыке и с совсем еще детским щенячье-неумелыми поцелуями в Измайловском парке. Но все чаще и чаще мама Девочки начала хмурить брови: "Пока вы были маленькими, куда ни шло. Но зачем тебе сейчас Мальчик из пролетарской семьи? О чем вам с ним вообще разговаривать?". При этом мама совсем случайно умудрялась забыть, что с мамой мальчика сама она дружила со времен довоенных, а еще раньше того, в юности подружились их собственные мамы. Девочка в ту пору уже училась в университете, у нее появились новые друзья, а в голове засвистели новые романы. И как это часто бывает с молоденькими жестокими дурочками, она постепенно перестала звонить мальчику и не брала трубку когда звонил он...

И прошло еще страшно сказать сколько времени. Однажды вечером бывшая Девочка сидела за компьютером и лениво поглядывала на экран телевизора. А там муж проверял как перекачался на домашний сервер старенький любительский фильм, по кусочкам снятый папой Девочки в те давние дальние времена. И на экране вновь были и День Рождения, и Оборона Севастополя, и неправдоподобно молодые родители, и Девочка с Мальчиком, еще до всего... И тогда она открыла Одноклассников и почти на автомате вбила в поисковую строку имя и фамилию. Если честно, она уже столько раз проделывала эту операцию, что и сейчас не ждала никакого успеха. Но на экране внезапно возникла фотография, а рядом с ней год и дата рождения, и тут уже сомнений не осталось, это был действительно Мальчик. Повзрослевший и ставший солидным дяденькой, но по-прежнему узнаваемый по той самой улыбке, которая пряталась в уголках глаз даже когда он старался быть серьезным. Сначала девочка хотела написать что-то восторженно-радостное ему в приват, но внезапно оробела. Слишком часто ей доводилось встречать у былых знакомцев холод и равнодушие в ответ на попытки вновь завязать общение, чтобы еще раз наткнуться на подобное, да еще с Мальчиком. Нет уж, пусть он лучше сам решает, хочет ли вновь общаться, тем более, что он то ее помнит (если помнит!) молоденькой и романтичной барышней, а не солидной матерью и бабкой с кучей седины и лишних килограммов. И потому она только оставила оценку у одной фотографии и закрыла браузер.

Весь следующий день она старалась убедить себя, что ничего такого не происходит. Ну не ответил человек - что ж такого? Может. занят. Или действительно общаться не хочет. Имеет право в конце концов. Может... может, действительно она уже все на свете перепутала и обозналась? И вообще, один день подождать ответа это ж такая малость... Но на сердце все равно было неспокойно. И только когда еще ночь спустя в почтовом ящике обнаружилось радостное и веселое письмо, полное какой-то совсем уже несовременной галантности, Девочка поняла, что все в порядке, что обиды на нее никто не держит. Видела бы мама эти письма, все то, что написал ей в тот день бывший Мальчик... И откуда у пролетарского мальчишки с рабочей окраины взялся прекрасный литературный слог и это умение говорить с женщинами возвышенно и нежно? Последним человеком среди знакомых Девочки, отличавшимся подобными манерами, был муж бабушкиной гимназической подруги, дореволюционный гусар "из  бывших" Виктор Васильевич, отошедший в мир иной по меньшей мере четверть века назад.

Постепенно шквал "А помнишь?" - "Помню" стал затихать, и через волну эмоций пробились потихоньку первые вопросы "Как ты сейчас? Как родители, как семья?" Девочка восторженно отрапортовала и про себя, и про мужа с детьми, кто, что и как. Вместе поскорбели, помянув ее родителей... А потом она все так же радостно попросила, дескать, что все я да я, ты о себе напиши... "А у меня, - сказал Мальчик, - Все немного не так радужно, как у тебя. Я уже 13 лет в инвалидном кресле живу. Машина сбила, две недели комы, теперь вот так... И ни жены, ни детей. Только родители старенькие да двое котов." "Главное что ты жив и ты есть", - глотая слезы, ответила Девочка. А про себя подумала "Какая же я все-таки дура. Столько лет носиться с собой-любимой "Ах, мне не то сказали, ах, меня обидели-огорчили-травмировали... Ах я вся из себя такая сложная, ранимая... Но откуда у него, несмотря на все увечья, вот этот покой, мир и радость, которые в каждой строчке сквозят? И чего вообще стоят все мои разглагольствования о христианстве, если до такого состояния духа мне как до неба расти...?"

simply_tatiana: (Default)

Я тут раскопала свои письма, написанные летом 79-го из подмосковного пионерлагеря в Москву родителям. Стукнуло мне в ту пору 14 лет, и это были первые в моей жизни каникулы без родителей.  Не могу удержаться, чтобы кое-что сюда не скопировать. Митрий веселится над пафосностью моего тогдашнего слога, а меня вся эта переписка (и, в особенности, родительские ответы)  заставила много о чем задуматься. В общем, если интересно, приглашаю под кат. Письма пионэрки )



Это примерно треть из написанного. Еще треть составляют рассказы о сложностях между разными группами девочек, в особенности между завсегдатаями и новичками. И еще треть - рассказы о той самой первой любви, из которой потом вырос рассказ про Альку и Мишку. А вот интересно, угадаете ли вы, что мне на это все отвечали из дома? Но вообще, грустно мне, граждане... Это ж надо в 14 лет страдать таким отсутствием мозгов?

А это в качестве иллюстраций. Танька - пионерка )

Фотоальбом тех времен: http://picasaweb.google.ca/tania.moscowite/cjTmU#

А вот так выглядит наш лагерь сейчас:

http://raffnec.livejournal.com/320553.html

http://victorprofessor.livejournal.com/115820.html

http://frantsouzov.livejournal.com/8480.html

simply_tatiana: (Default)
Все про первое сентября заговорили. Мне, что ли, в ностальгию удариться? Хотя какая там ностальгия. "Первый раз в первый класс" (тм) был для меня букетом самых настоящих обломов. Есть у меня подозрение, что все последующее крайне сдержанное отношение к школе и к протекающим там процессам выросло именно из вот этого вот глобального разочарования в самый первый день.

Обломом номер раз, еще в конце августа, стал ранец. Понятия не имею, кто мне его приобрел, но знаю, что сотворено сие было в центральном Детском мире. Я мечтала о ярком двуцветном чешском ранце с блестящим замочком, а стала обладательницей бронебойного шедевра болгарской легкой промышленности. Шедевр был пошит из толстой пупырчатой свиной кожи и окрашен в два цвета - светло-коричневый и черный. Кондовая кожа гнуться не желала, поэтому ранец даже с виду был жестким и колючим. Но самое страшное в нем было - застежка. Крышка фиксировалась при помощи двух пластиковых черных ремней, ужасно тугих и топорщившихся во все стороны. Что застегнуть, что расстегнуть ее было мучение. Особенно я это прочувствовала уже позже, когда в классе собрать-разобрать портфель нужно было за строго отведенное короткое время, а я никогда не могла совладать с дурацкими застежками. Ну вы представляете, да? Нежной барышне, можно сказать, Принцессе, и ходить с таким какашечным чудовищем? Я попыталась объяснить, что ранец мне не нравится, в ответ получила родительские обиды и упреки в неблагодарности, и вынесла первый урок на тему о том, что говорить о своем недовольстве нельзя, получится только хуже.

Обломом номер два стала погода. Вопреки всем прогнозам с утра пораньше зарядил дождь, термометр за окном тоже показывал что-то малоприличное, в итоге все старательно накрахмаленное и наглаженное белое великолепие было упрятано под защитного цвета куртку и теплую шапку, а белые колготки в беляевской грязи сразу покрылись россыпью бурых пятен.Мечта быть Самой Красивой разбилась с печальным писком.

Третьим и самым большим обломом стали собственно уроки. Школа наша была "специальной", языковой, принимали в нее по результатам экзамена, который сдавали еще в апреле. Соответственно, первоклашки задолго до начала школы уже умели читать-писать-считать в объеме как минимум первого полугодия, а то и всего учебного года. И вот после этого рисовать какие-то дурацкие палочки-крючочки, прибавлять к букве "МЫ" букву "ААА" - я почувствовала себя глубоко обманутой. А где же что-то новое? Где, собственно, учеба? Я еще летом письма родне писала страницы на две - на три, зачем мне все эти "ма-ма-мы-ла-ра-му"?

И вот это острое разочарование первого дня ("Какой же ерундой придется заниматься... И как жалко время на это все тратить.") и определило на долгие годы мое отношение к тому, что нам преподавали.

А вообще, судя по всему, девицей я в ту пору была еще и весьма завистливой, потому как совершенно искренне убивалась из-за того, что друг Киса тащит букет гладиолусов ростом чуть не с него самого, а у меня в руках вполне банальные скромные астры...
simply_tatiana: (Default)
Зашел сейчас в дружеском журнале разговор о  военных трофеях, которых в нашем детстве было еще довольно много. В итоге перетаскиваю сюда мой комментарий, пусть в дополнение ко всей семейной истории остается.

Мне до середины 80-х годов шили платья по моделям из трофейных журналов мод. А еще у нас был потрясающий аккордеон с перламутровыми клавишами и кнопками, но кто его привез и откуда - не знаю. Скорее всего, все-таки папин двоюродный брат, но откуда - из Германии или из Маньчжурии - этого уже никто не скажет.

И был японский кинжальчик для разрезания бумаги в виде миниатюрной катаны. Это точно с Дальнего Востока.

А еще совершенно дурацкая игрушка была, папа обожал ей гостей пугать, а я ее терпеть не могла, потому что пальцы потом болели немилосердно. С виду это просто старинная потемневшая монетка, словно случайно кем-то забытая на краю стола. Человек непроизвольно пытается ее поднять и в этот момент раздается взрыв. То есть, не взрыв, конечно, просто взведенный потайной боек с силой лупит по пистону. Но когда такое происходит в руках, да еще человек не ожидает такого подвоха от простой монеты - брррр, мне не нравилось. Тем более, что было-то мне всего лет 5 - 6, когда меня впервые этой штукой напугали.

Главное, при этом неизбежны и ожоги, и ушибы, потому что боек умудрялся каким-то образом по пальцам попасть тоже. Совершенно фашистская игрушка была. Мама потом очень радовалась, когда от старости пружина в "монетке" развалилась и больше ее починить уже не удавалось.
simply_tatiana: (Default)
"Я родился в СССР"
[profile] a_pereswet
и [profile] dir_for_live объявляют открытие нового проекта:

"Я родился в СССР"

В стране, которой нет и от которой, может быть, скоро не останется даже воспоминаний.
Если мы их не оставим.
А мы их оставим. С вашей помощью, дорогие друзья.
Итак, мы начинаем создавать что-то вроде большого коллективного мемуара об СССР, о жизни в нём и его людях. О нас с вами.
Только мемуар, если можно так высказаться, "не мемуаристый". Не эти вот политические хитросплетения, важные исторические события и рассуждения о том, чему сам мемуарист свидетелем не был.
Нет, мы хотим вспомнить и описать "личный" СССР. Свой. Персонально пережитый.
Итак, требуются и принимаются литературно обработанные воспоминания, рассказы, байки о 60-х и 70-х (ведь никто не поспорит, что 80-е - это уже другая страна, народ которой не дождался обещанного коммунизма).


Мой личный вклад:

1970 - 1979

Мишка

1971

Мила

1979

Пионерлагерь - 1
Пионерлагерь - 2
Пионерлагерь - 3
Алька и Мишка (у этого рассказа есть немного литературно обработанная версия, дело происходило в 1979-м, в вышеописанном лагере)

Москва 60-х

Раз и два
simply_tatiana: (Default)
В детстве, да и долгое время потом мне казалось, что преки мои были "из бывших". Нет, конечно, в определенном смысле так и было – прадед, как ни крути, был человеком образованным, сначала служил помощником аптекаря, потом, по каким-то мне невдомым причинам решил переквалифицироваться в бухгалтера. Когда его старшей дочери (мое бабушке) исполнилось семь, а второй девочке четыре года, семья переехала с Пименовского на Мытную, в только что отстроенный дом работников Замоскворецкого транвайного парка. Замоскворецкая жизнь )
simply_tatiana: (Default)
Увидела дивную подборку фотографий о Москве 60-х и не смогла одну фотографию не утащить к себе.



Ну до чего же все узнаваемо - сил нет! Так оно и было - платья у мамы с дочкой из одной и той же ткани, и фасоны эти... У нас с мамой один в один такие были, только цвета более нежные.  

И зонтики эти бумажные помню, дребедень, ломались моментально, а все равно постоянно канючила "купи-купи!", и бублики в парке Горького и на ВДНХ, и панамки, и шорты мальчишеские на лямках, и сандалии совершенно дубовые, и испанки...

Эх, детство...

 
simply_tatiana: (Default)
Я знаю, в пост такое нельзя, но я не могу, меня понесло.... Фотографии из предыдущего постинга напомнили слишком многое. Короче, не убивайте меня, я нечаянно!

Почему-то  мои детские воспоминания носят отчетливый гастрономический оттенок.

Парк Горького и Зоопарк - это непременные румяные бублики, щедро усыпанные маком. Их разносили в корзинках добродушные толстые тетеньки в белых кургузых халатах и передниках. Самое интересное было - оторвать незаметно кусочек и со всего маху бросить его в пруд, чтобы вода закипела от вихрем слетевшихся на добычу лебедей и уток.
В Зоопарке обязательно нужно просовывать в сетку чуть вялые морковки,за ними так нежно тянутся замшевые губы, обдавая твою ладошку влажным щекотным дыханием.

Платформа Химки - яркие леденцовые петухи и звезды на шершавых щепочках.

Улица Горького - неизменный свежайший калач "от Филиппова", щедро осыпающий все вокруг мукой. Ручку калача есть не полагается - за нее ведь держатся грязными руками, поэтому очень важно украдкой откусить хоть маленький кусочек - запретное же самое вкусное...

Станция "Отдых" - хрустящие приторные рожки и длинные клетчатые вафельные трубочки с кисло-сладким жирным кремом внутри. Их каждый раз покупает папа, когда мы на велосипеде едем встречать маму к электричке...

Мое родное Замоскворечье - густые шоколадные запахи, наплывающие со всех сторон. Свежайшая пастила с хрустящей корочкой, крошечные обсыпанные сахаром красные и зеленые мармеладинки в коробке "Цветной горошек", "Лимонные дольки", тягучие "Коровки", жестянки "Монпансье", "Белочки", "Мишки", "Грильяж" и венец лакомств - ванильный сырок в шоколадной глазури - мое "Пирожное-морожное". Соблазняю дальше )

simply_tatiana: (Default)
Этот год запомнился звоном кузнечиков, сладким запахом земляники, которая росла повсюду - на бывших колхозных полях, лесных опушках, вдоль тропинок. За год до того мы переехали в Беляево, на самую-самую окраину. Сейчас трудно представить, что наш дом был третьим от конца Москвы, зимой лыжня начиналась прямо у подъезда и уходила куда-то в дикие дали, в Подольск.

На месте школы милиции еще держалась деревенька Брехово и летом тамошние пейзанки носили по домам вкуснейшее парное молоко, клубнику и зелень, а в овраге из грядок выглядывала казавшаяся огромной картошка. На месте нынешнего медицинского общежития вовсю шла стройка, рядом, естественно, громоздилась колоссальная свалка отходов, откуда я натаскала всяких симпатичных буковых колобашек и впервые в жизни взялась за гвозди и молоток.

К тому времени Волков был прочитан вдоль и поперек не один раз, так что задалась я целью построить такой же корабль на колесах, как тот, на котором капитан Блэк и Элли пересекли пустыню. Как ни странно, некое подобие корабля, на покраску которого ушел весь запас моей "серебряной" акварели, все же получилось, только вот колеса почему-то крутиться не хотели. Впрочем, а чего еще оставалось ждать, если они были намертво прибиты двухдюймовыми гвоздями?

В то лето 71-го я особенно подружилась с Милочкой из соседнего дома. Вообще-то, нас было пять девчонок в возрасте от трех до шести лет (в семье даже надолго сохранилась скороговорка, которой я перечислял подруг "Катя-Нина-Маша-Мила"), почти не разлучавшихся до того самого момента, когда я - самая старшая из всех - пошла в школу. Родителям это тоже было очень удобно, потому что можно было отправить на прогулку всю стайку под присмотром всего двоих родителей или бабушек, а у остальных тем временем освобождалось хоть немного личного времени.

Милочка из всех нас была самой тихой и нежной, ни в какие проказы, на которые мы были мастерицами, старалась не вмешиваться, и своими карими глазами и угольно-черными волосами вечно напоминала мне принцесс из арабских сказок. У них дома была какая-то совсем необычная атмосфера, даже ребенком я чувствовала в ней далекие отголоски восточных традиций - их женщины были мягче, и при всей своей современности все равно держали себя с мужчинами тише и покорнее. А в вежливых, уважительных отце и деде чувствовалась сталь и хозяйская властность...

... До сих пор если при мне сказать "семьдесят первый год", перед глазами встает одна и та же картина. Жаркий августовский вечер, когда солнце еще не село, но тени уже заметно вытянулись, а небо начало потихоньку подергиваться лиловым... Пустырь, поросший высоченной и высохшей до звона пижмой, и в этих зарослях прокладывают дорогу трое - светловолосая девчушка-шестилетка, впервые ощутившая ответственность за малышей, следом перепуганная принцесса - кареглазка, и в конце, хвостиком милочкин сосед - карапуз Вовка, гудящий про "Бозую коовку"... А в конце пути - знакомая детская площадка, малина под соседским окном и восторг на месте недавнего страха в глазах малявок - а мы думали, по-настоящему заблудились...
simply_tatiana: (Default)
Только сейчас сообразила, что вчера "Последний звонок" был. А  ведь с нашего "ПЗ", страшно сказать, в этом году уже четверть века стукнуло.

 
simply_tatiana: (Default)
Стоял наш лагерь на речке-переплюйке. Вообще-то у нее было и цивилизованное название, только за давностью лет я его подзабыла. В принципе, речка была меленькая, что называется, курица вброд перейдет, но вот омуты на ней, как оказалось были все же нешуточные. Один раз меня так затянуло, что я думала, все, абзац котенку. Ничего, выплыла, но страху натерпелась... Самое интересное, что никто из тех, кто на берегу находился, так и не понял, что со мной что-то не то было. Дальше )
simply_tatiana: (Default)
Что-то меня тоже потянуло на воспоминания о моем пионерлагере, поэтому кого не пугает много букв и фотографий, милости прошу на Ясную Горку )
simply_tatiana: (new year)
Вот чего мне действительно не хватает зимой - это старых елочных игрушек, которые у нас в семье переходили из поколения в поколение. Хорошо хоть, в интернете можно на них посмотреть, детство вспомнить (спасибо[personal profile] soboleva_t  и [info]fur_tree_toys). 

Ёлочные украшения – главным образом игрушки, предназначенные специально для украшения праздничной елки. Это старинный обычай, носивший в отдаленные времена характер религиозного обряда. (Товарный словарь, 1958).

 

А овощи очень хотелось утянуть и поиграть с ними в магазин. Почему-то особенно интересно казалось взвешивать на пластмассовых весах баклажаны, помидоры и прочую кукурузу, но родители были бдительны и хрупкие игрушки брать не позволяли. 

                  

Вот только стеклянных колокольчиков почему-то ни у кого на снимках нет, а жаль.

Зимой даже болеть было приятно - можно было ночевать не в своей комнате, а в большой, рядом с елкой. И по вечерам, когда не спится, разглядывать в сумерках светящиеся бледным фосфором игрушки и придумывать бесконечные волшебные истории...
simply_tatiana: (Default)
Ух ты, сколько артефактов разом!  А пылесос у нас такой был, еще на 127 вольт. Его нужно было через тяжеленный трансформатор включать, о чем я вечно забывала, а пылесос перегорал и противно вонял. И фен черный у нас тоже был, и проигрыватель точно такой же, только наш коричневый был. И "пятнашка", которую мы в 73-м привезли из Эстонии. В Москве таких игрушек еще не было, поэтому одноклассники вечно выпрашивали поиграть хоть чуть-чуть. 

А самосвал железный - голубая мечта моего детства! Это ж счастье было, когда кто-то из пацанов давал повозить на нем песок. Там еще сзади была такая рукоятка, чтобы кузов поднимать. Все как у больших, не хухры-мухры!

Автомат с газировкой, тушь-плевалка (эта живучая идея оказалась, двух недель не прошло как я последний раз видела такую штуку в русском книжном магазине), Лимонные дольки, "Красная Москва", молочные бутылки и еще много-много всякого разного! Хоть детям показать наконец, как все это в нашем детстве выглядело... 
simply_tatiana: (Default)
Летом восьмидесятого года я, как и большинство московской мелкоты, отсиживалась в мокром и грустном пионерском лагере. Городское начальство распорядилось по возможности не оставлять школьников в столице на время Олимпиады, вот и пристраивали нас кого на дачу, кого в лагерь, кого еще куда. Я против лагеря как раз не возражала, мне в предыдущий год там очень даже понравилось, однако все получилось совсем не так, как мы ожидали. Сутками напролет лили противные холодные дожди, купание, лес, ягоды - все накрылось, оставалось только сидеть в палате и пугать друг друга кровавыми историями с продолжением.

Одной из немногих радостей были дискотеки. К ним начинали готовиться еще на "тихом часу" - крутили локоны на единственные на всех электрощипцы, наводили нехитрый макияж. Помнится, тушь тогда была такая твердая, в виде брусочка. На него надо было сначала как следует поплевать, потом хорошенько развести щеточкой кашу и ей уже намазывать ресницы. Выглядело это ужасно, но в 14 - 16 лет об этом особо не задумываешься...

Косметических карандашей у нас тоже не было, стрелки рисовали обычными цветными из набора. Мой оказался самым популярным - почему-то считалось, что у граненых карандашей грифель мягче и легче размазывается. Разрисовавшись не хуже ирокезов на тропе войны, девушки начинали одеваться. Кофточки, туфли, бусы, браслеты, клипсы - все шло в общую кучу, из которой каждая выбирала себе на вечер что-то новенькое.

В тот день мы как обычно занимались наведением красоты. Для полноты счастья у меня разболелся зуб, ни цитрамоном, ни анальгином его успокоить было нельзя, поэтому опытные десятиклассницы решили прибегнуть к самому-последнему-надежному средству. Меня затащили за угол корпуса, вставили в зубы  страшную сигаретину "Дымок" без фильтра и велели, набирая за щеку побольше дыма, полоскать им больной зуб. Вожатых мы особо не опасались - в эту пору они обычно сидели в комнатушке у Сережи, командира четвертого отряда, и слушали по радио вражьи голоса. 

То ли от дыма, то ли от нервов, но зуб мой потихоньку начал проходить. И тут со стороны второго корпуса, где жил Сережа, раздался страшный не то крик, не то вой. Низкий женский голос на одной ноте выводил "А-а-а!!!". Мы бросились туда, на бегу предположив, что либо кто-то из младших детей погиб или тяжко покалечился, либо началась война. Навстечу нам из корпуса выбежала совершенно обезумевшая Тина, вожатая второго отряда. Слепые ничего не видящие глаза, неестественно заломленные руки и этот жуткий вой - никто бы не узнал вечно подтянутую, хорошенькую, элегантную  насмешницу... У малышей началась паника, мы старались хоть как-то держаться и тут вышел Сашка, наш строгий и вредный командир, и непривычно монотонным голосом, не поднимая глаз, выдавил из себя "Высоцкий... умер... сегодня утром..." 

Ревели все - оба наших старших отряда, вожатые, даже начальник лагеря пришел с красными глазами.  На дискотеку отправилась только беспечная малышня, старшие подошли, но, услышав бравурную музыку, развернулись восвояси. Три дня самые настырные дежурили вечером у телевизора в надежде - а вдруг в программе "Время" скажут. Ну и пусть, что власти его недолюбливали, все равно это был такой артист, что невозможно, совершенно немыслимо, чтобы скорбный Игорь Кириллов не появился на экране и глубоким баритоном не произнес "Советское театральное искусство понесло тяжелую утрату..." Три дня самые недоверчивые убеждали всех направо-налево, что по "голосам" вечно врут, потому что не может такого быть, чтобы умирали самые талантливые и молодые.

А на четвертый день кому-то пришло от родителей письмо. А в нем - крошечный клочок газетной бумажки, некролог из "Вечерки". И тогда угомонились все, и настырные, и недоверчивые, а вожатый Сережа собрал самых старших и расчехлил свою гитару...

Я поля влюбленным постелю -
Пусть поют во сне и наяву!..
Я дышу, и значит - я люблю!
Я люблю, и значит - я живу!

   

simply_tatiana: (Default)
К слову вчера вспомнилось...

Помните, в нашем детстве были такие серебристые хлопушки? Их надо было дернуть за хвостик, чтобы все вокруг засыпало разноцветным конфетти, а в качестве приза тебе доставалась какая-то пластмассовая ерунда. Константиныч еще застал времена, когда хлопушки были синими, но бабахали они ничуть не хуже наших. Как истинный пацан, да еще с химико-пиротехническими задатками, он больше всего интересовался бертолетовой солью, завернутой в бумажку и перевязанной ниточкой. Именно бертолетка и делала тот самый большой ба-бах.

Долго ли, коротко ли, но скопилось у него в спиченом коробке семнадцать "голеньких", уже развернутых зарядов. И таскал этот коробок пятнадцатилетний Женя, естественно, в кармане школьных брюк. А потом в один прекрасный момент их класс погнали в Александровский сад на субботник. И именно там все эти заряды и сдетонировали...

Что самое интересное, ни милиция, ни товарищи в штатском на громкий хлопок вообще не среагировали, кондовые серые школьные брюки снаружи тоже ничуть не пострадали, так что дело кончилось только ожогом и дырой в кармане. А еще говорят, что времена застоя были негуманными... (К слову сказать, дело происходило году в 72-м).

В общем, мне повезло, к моменту нашего знакомства Константиныч с пиротехникой завязал...

Censored by E.Fedorov
simply_tatiana: (Default)
Это какой-то кошмар: меня третий день преследует обонятельная галлюцинация - мерещится запах бабушкиной "придворной" гастрономической лавки, как там пахло всегда "Докторской" колбасой, молоком и серой оберточной бумагой, в которую заворачивали покупки.
Иногда сверток сосисок был слишком длинным и из прорехи свешивались розовенькие сморщенные хвостики, перевязанные настоящей пеньковой бечевкой. А к "Российскому" сыру бумага всегда прилипала и ее надо было дома осторожненько отскребать ножом.
А самое большое счастье наступало, когда изредка завозили ветчину. Ее взвешивали на больших синих весах с колеблющейся стрелкой, заворачивали в белую "пергаментную" бумажку, и только потом укутывали грубой серой упаковкой, на углу которой карандашом писали цену...
Звенели монетки на розовой тарелочке рядом с кассой, громко трещал старомодный круглобокий аппарат с кнопочками и я мечтала поскорее вырасти, чтобы работать в этой самой лавке с тремя ступеньками вниз, мошеными красной и белой плиткой. Нажимать кнопочки на кассе, чтобы в окошечке прыгали смешные белые цифры, лихо отрывать узенькую серую полоску чека, испещренную лиловыми чернильными цифрами, укладывать покупателям свертки с покупками в ячеистые сетки - авоськи.
21 год назад не стало нашего "Дома семь" с маленькими уютными лавочками в полуподвале. Теперь там пламенный Владимир Ильич машет рукой в сторону совсем почти незаметного вестибюля станции "Октябрьская". А я... Я вообще на другом конце света... И вожделенную мою кассу теперь можно увидеть только в каком-нибудь музее среди артефактов ушедшего века...
simply_tatiana: (Default)
Вот интересно, мои детские воспоминания о разных местах, где я побывала, почему-то носят отчетливый гастрономический оттенок.
Парк Горького и Зоопарк - это непременные румяные бублики, щедро усыпанные маком. Их разносили в корзинках добродушные толстые тетеньки в белых кургузых халатах и передниках. Самое интересное было - оторвать незаметно кусочек и со всего маху бросить его в пруд, чтобы вода закипела от вихрем слетевшихся на добычу лебедей и уток.
В Зоопарке обязательно нужно просовывать в сетку чуть вялые морковки,за ними так нежно тянутся замшевые губы, обдавая твою ладошку влажным щекотным дыханием.
Платформа Химки - яркие леденцовые петухи и звезды на шершавых щепочках.
Улица Горького - неизменный свежайший калач "от Филиппова", щедро осыпающий все вокруг мукой. Ручку калача есть не полагается - за нее ведь держатся грязными руками, поэтому очень важно украдкой откусить хоть маленький кусочек - запретное же самое вкусное...
Станция "Отдых" - хрустящие приторные рожки и длинные клетчатые вафельные трубочки с кисло-сладким жирным кремом внутри. Их каждый раз покупает папа, когда мы на велосипеде едем встречать маму к электричке...
Мое родное Замоскворечье - густые шоколадные запахи, наплывающие со всех сторон. Свежайшая пастила с хрустящей корочкой, крошечные обсыпанные сахаром красные и зеленые мармеладинки в коробке "Цветной горошек", "Лимонные дольки", тягучие "Коровки", жестянки "Монпансье", "Белочки", "Мишки", "Грильяж" и венец лакомств - ванильный сырок в шоколадной глазури - мое "Пирожное-морожное".
Нескучный сад - красные пузатые автоматы с газировкой и пончики. Эту еду в нашем доме почему-то не одобряют, поэтому угощает меня потихоньку соседка по коммуналке НатальПална, которую я про себя считаю своей тайной бабушкой.
Универмаг "Москва" - ломкие стаканчики с совсем особенным морожным. Ради такого утешения я готова даже лечить зубы в садистской поликлинике где-то на задах магазина.
Геленджик - шашлыки, пиво, ленивые голубцы в пансионатской столовой, громадные персики и сизый виноград в саду хозяйки Магдалины Фоминичны. Невероятно вкусный темный мед, медленно льющийся в мою кружку. Кислющий кизил, за которым в горы ходят взрослые. Мне семь лет и для таких походов я еще мала...
А еще шоколадные зайцы, которых так жалко есть, что я прячу их на подоконнике среди цветов и потихоньку-потихоньку отгрызаю уши, "калорийные" булочки с изюмом и орехами и ведра клубники, которые привозит из Ташкента первый папин аспирант Маратик...
Эх, хорошее все-таки время было...
simply_tatiana: (Default)
Сижу, ностальгирую под "Синие сугробы", "Царевну-Несмеяну", "Почему ты мне не встретилась", а перед глазами наша беляевская новостройка, лыжня прямо от подъезда с теми самыми синими сугробами, тоненький голубой кружок кругозоровской пластинки на тонконогом рижском радио-проигрывателе с зеленым таинственным глазом, высотка ГЗ МГУ, у окна которой стоит та самая царевна-несмеяна, "Разные судьбы" по телевизору с вырезанным из титров именем Юлиана Панича и мамино признание приглушенным шепотом, как она была по молодости в Панича влюблена, а теперь даже имя его произносить его нельзя, потому что он предатель, остался на западе. Вот ведь, столько лет прошло, а все помнится - и звуки, и запахи, и хруст снега, и даже то, как я пыталась найти песню в заснеженном лесу...

Profile

simply_tatiana: (Default)
Tatiana

March 2012

S M T W T F S
     123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 21st, 2017 04:57 am
Powered by Dreamwidth Studios